"

CYRIL MACALISTER

"

GARRETH MACALISTER

"

HOLDEN ELPHINSTONE

HEXHELL: they all going to die;

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEXHELL: they all going to die; » in skamma » when i'm losing it all, when i'm wasting the light [07.09.2015]


when i'm losing it all, when i'm wasting the light [07.09.2015]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://funkyimg.com/i/2xRJy.gif http://funkyimg.com/i/2xRJz.gif
• darrell macalister & loreley whitehawk •
кэмпбелтаун, шотландия, соединенное королевство; кухня отчего дома, глубокая ночь;
просто лорелей уайтхоук плохо спится в чужом доме, на новом месте.

i've been pretending all my shots are blown;
http://funkyimg.com/i/2xRJA.gif http://funkyimg.com/i/2xRJB.gif

0

2

http://funkyimg.com/i/2dAD7.png— Не спится? — голос Даррела МакАлистера достигает Лорелей Уайтхоук, стоит ей переступить порог кухни, спустившись по старой лестнице, что они привычно разбирали раз в год, вычищая пазы креплений, меняя истертые следами множества ног доски, - чтоб не скрипела, кляузнически выдавая каждый шаг: в семье, где каждый первый - с волчьим слухом, это помогало беречь нервную систему и скудные остатки личной жизни, в коею любимые родственнички еще не успели сунуть любопытную морду, - не сплетен и подробностей ради, а исключительно из благороднейших и честнейших позывов подгадить ближнему своему, сродни подкладывания кнопки под мохнатый зад, или подкидывания земноводных в кровать [последним, правда, отличалась лишь Кэлла, пользуясь законным правом «девочек бить нельзя», что, по мнению шотландца, было весьма несправедливо, и ремень Юджина МакАлистера должен был иметь честь принять участие в воспитательном процессе его дочери, - в конце концов, они с Гарретом смогли вырасти приличными людьми; хотя... ладно, нет, педагогические усилия пропали даром, чуда не произошло]. Ирландку он почувствовал, кажется, еще от дверей старой спальни сестры, где еще несколько часов назад Эбигейл МакАлистер стелила свежие простыни и открывала окна, загоняя в помещение ночную прохладу, тянущуюся с гор; а может, - еще раньше, просто не отпускал с того момента, как еще днем перешагнули порог дома, обмениваясь крепким рукопожатием с отцом и попадая в спокойные объятия матери, держал в поле, если не зрения, то слуха и обоняния, почти безошибочно определяя местонахождение в доме, по которому даже спустя десяток лет после отъезда, способен пройтись с закрытыми глазами, привычно нащупывая каждую засечку на дверных косяках и едва ощутимую неровность стен. — Молочка? — едва заметно морщится, когда Лорелей Уайтхоук, вздрогнув [когда к голосу из полной темноты присоединяются еще и два мерцающих волчьих глаза, пожалуй, это действительно выглядит нервирующе, - шотландец был готов это признать], нашаривает на стене выключатель, удобно ложащийся под опущенную ладонь, и включает свет, что на долю секунды слепит, прежде чем он переходит на нормальное, человеческое зрение, совсем уж беззастенчиво разглядывая застывшую на пороге девушку, натягивающую длинную домашнюю кофту почти до колен [впрочем, вид все равно открывался весьма и весьма занятный], даже не думая отвести внимательный взгляд. Из бутылки с молоком доливает себе в стакан и встает с места, чтоб вытащить из шкафчика еще один [хотя желание посмотреть на то, как это станет делать ирландочка было слишком велико, - предприимчивые волчьи мозги уже прекрасно все дорисовали, - привычно поднимется на мыски, дабы дотянуться, а край кофты, до этого натягиваемый и придерживаемый в приличном положении, последует за хозяйкой выше, почти полностью открывая его взгляду бедра, и даже чуть выше], что, в свете вышеупомянутых фактов считал высшим проявлением джентельменской натуры, которую, поди же, откопал где-то, и зачем, спрашивается, - жилось без нее двадцать восемь лет прекрасно, и дальше бы прожил. Кретин. — Есть еще сок, чай и мясной пирог, — даже не думает садиться обратно, облокачиваясь на шкафчик совсем рядом с девушкой, впрочем, все еще соблюдая видимое расстояние, легко преодолеваемое одной нахальной когтистой лапой за долю секунды. Но Лорелей Уайтхоук об этом, пожалуй, знать не следует. Для ее же спокойствия.

+1

3

Лорелей нетерпеливо припрыгивала на пассажирском сидении, ожидая, пока Дар заведет машину. Девушка несколько раз опустила и подняла козырек от солнца, взглянула в зеркальце, поморщила нос, на котором были едва заметны веснушки, после чего бросила еще один взгляд на мужчину рядом. Руки потянулись к радиоприемнику, нажимая несколько кнопок, от чего машина внезапно чихнула ей в лицо горячим воздухом. Лей ойкнула, вжавшись в сидение, но кары от волка не последовало, так что она вскоре вернулась к своим бесчинствам.
В общем, вела себя так, словно отправилась на долгожданную экскурсию с классом. Чего, к слову, у нее никогда не было. Орден не был фанатом экскурсий, считая, что юные ученики должны проводить время в молитвах, а не разъездах. А про времена с семьей Уайтхоуков говорить не приходилось. Слово «веселье» в большом ирландском доме имело весьма … причудливый характер, - если, конечно, избиение детей можно назвать таким вот образом.
Всего пару часов назад МакАлистер сообщил, что собирается ехать к родителям в Кэмпбелтаун, Лора уже хотела спросить, останется ли у Кэм на это время, как внезапно оборотень предложил ехать с ним. Ирландка ответила согласием раньше, чем он успел закончить вопрос.
Она хотела. Очень-очень. Мысль покинуть не только дом, но и Эдинбург казалась восхитительной. Потому метнулась в комнату, где хранились вещи (и где она спала непозволительно мало, предпочитая сворачиваться клубком на кровати соседа… или охранника… или тюремщика. Даррел был весьма многогранной личностью). Способность быстро собирать вещи Лей оставила еще с Финном, так что побросать самое необходимое на два дня заняло у нее ровно 5 минут, после чего она уже стояла на кухне, собирая им в дорогу сэндвичи и воду.
Где-то между мотаниями между этажами девушка позвонила брату, протараторив, что едет в Кэмпбелтаун, где бы это не находилось. В голосе было столько энергии и радости, что Финну просто не хватило духу что-то сказать. Но, возможно, дело в том, что Лорелей положила трубку практически сразу, как закончила рассказывать о предстоящей восхитительной дороге. За кулисами осталось непередаваемое выражение Финнегана, рявкнувшему Редж что-то в духе «Какого, блядь, черта?!». Хорошо, что малышка Лей этого уже не слышала, оставшись о брате прежнего идеалистического мнения.
- Я что, заснула? – сонно моргая, Лора оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где находится. Дар отрицательно махнул головой, указывая на что-то за окном. – Аааа, это Глазго, - кажется, глаза ирландки готовы были стать огромными, как блюдечки, впитывая в себя окружение. Увы, кроме таблички, что они на бензоколонке в конкретном городе, ничего еще отличительного здесь не было, и энтузиазм девушки немного притух.
Добрались они до родового гнезда МакАлистеров за 4 часа, и уже на подъезде к самому дому Лорелей сникла, побледнела и затравлено начала смотреть по сторонам. До нее начало доходить, КУДА они едут. Родители Даррела. Его мама и папа. Его семья. А она к этому не имела никакого отношения. Он и предложил, наверное, из вежливости, явно не ожидая согласия. Уайтхоук готова была провалиться сквозь землю, готовая выпрыгнуть из машины и бежать всю обратную дорогу домой, но двери оказались заблокированы, побег не удался. Дар покосился на нее, уголок губы изогнулся в до чертиков знакомой ухмылке, а брови насмешливо приподнялись. Мужчина заверил, что они не станут есть маленькую девочку, слишком уж Лей костлявая и на всю семью все равно не хватит.
А мама у него оказалась совсем не такой, как думалось Лоре. Хотя, что именно она ожидала увидеть, сама не до конца понимала. И за те полдня, что они провели вместе, девушка положительно влюбилась в Эбигейль МакАлистер, очаровалась Юджином и готова была умолять их удочерить ее. Своих матерей Лора помнила смутно, ту, что родила и вовсе не знала, а та, что воспитала… лицо вымылось из памяти, остался лишь раболепный образ, вечно беременный живот и синева под глазами и теле.
Девушка встряхнула головой, отгоняя дурные мысли, возвращаясь к разговору, где отец как раз рассказывал историю из жизни двойняшек, где были замешаны сад соседей, их же сторожевая собака и клей.
Вечером, когда ее оставили в бывшей комнате их младшей дочери, Лей поняла роковую ошибку. Она взяла не ту пижаму. Вместо штанов и кофты, длинную футболку, которую отжала у Даррела еще месяц назад, она была достаточно большой, чтобы прикрывать ее до середины бедер, но все же… не такой, чтобы ходить по дому. Лора решила, что никуда ходить не будет, шмыгнула в постель и … Ничего не произошло. Девушка точно знала, что устала как черт, слишком много эмоций для одного дня, должно было вырубить, как только голова коснулась подушки, но нет. Ворочалась, металась, считала овечек и пыталась мысленно прооперировать сердце. Ничего не помогло. Ей не хватало печки, с которой засыпала последние месяцы. И мужчины, что этой печкой служил. Кто бы мог подумать, что к крепкому кольцу рук привыкаешь так быстро. В оправдание стоит сказать, поначалу никаких объятий не было, она ложилась на самом краешке, но все равно просыпалась каждый раз, уткнувшись в шею или грудь МакАлистера. Магия, да и только.
Лей смирилась с бессонной ночью и решила подраить кухню, а если время останется, то можно взяться за ванную. А потом сад. Или расставить банки в алфавитном порядке. Можно еще перебрать крупы.
- Ой! – Лора уставилась на место, откуда донесся голос, вывивший ее из раздумий о генеральной уборке дома. Ирландка несколько раз моргнула, привыкая к освещению и паре волчьих глаз. Впрочем, свет испарил из зрачков Дара потустороннее сияние, сделав его снова человеком. Насколько он вообще мог быть человеком.
- Спасибо, - улыбается, не переставая натягивать край футболки по самые коленки. Мда, неудобненько вышло. И почему думала, что ее никто не увидит? Допустим, сейчас же ночь и все должны спать, но судя по присутствующему здесь оборотню, он ее мнеия не разделял. – Почему не спишь? – наивно спрашивает, напрочь не замечая взгляда волка, что шарит по весьма провокационной границе пижамы и голой кожи. На ногах были носки из плотной шерсти, что связала недели две назад из его же старого свитера. Хм... может, догадался откуда материал? Она и ему хотела связать, но ноги Дара и так были горячие, как раскаленный уголь, куда ему еще утепление.
Лорелей подошла к столешнице, подгребая к себе чашку с молоком. Оно было теплым, приятно обволакивая язык. А может, все дело в близости мужчины. Протяни руку – можно коснуться обнаженного торса. Чего она, конечно, делать не будет. Но теоретически расстояние бы позволило.
- Мммм, - протягивает, широко улыбаясь, от чего на лице отчетливо виднеются скулы, - я собиралась помыть кухню, а утром сказать твоей маме, что это эльфы. У вас же бывают эльфы? – заговорщически наклонилась к Даррелу, подмигнув. – А если останется время, то и ванные. А потом перебрать крупу, - решила признаться во всех коварных планах, отпивая еще глоток, делая микроскопический поворот в сторону мужчины. Но врать она ему не хотела. Больше нет.
- Я … извини, что навязалась, - наконец выдает то, что мучило ее с самого приезда в город, - мне не стоило мешать вашему семейному воссоединению. Но, - кусает губы, внезапно каясь руки МакАлистера, пальцы теплые, согретые чашкой с молоком, но все равно обжигаются о кожу оборотня, - спасибо. Твои родители… они замечательные. И я очень рада, что мы познакомились, - Лорелей смотрит Дару в глаза, ее голос немного трещит от переполняющих эмоций, и она совсем не замечает, как становится очень близко от волка. А может, ей просто все равно? Глупая мышка.

+1

4

http://funkyimg.com/i/2dAD7.png— Тебе стоило сказать раньше, — попытка изобразить доброжелательную и богоодобряемую улыбку, лучащуюся дружелюбием и бесхитростностью, провалилась с треском, пробив паркетный пол и повстречавшись с фундаментом старого дома, уступив место куда более привычной усмешке, честно говорящей о том, что ничего хорошего дальше ждать не следует, а при наличие здравого смысла и инстинкта самосохранения стоит попытаться испариться, слиться с окружающей местностью, ну, или, на худой конец - спрятаться под диваном; ни один из способов, разумеется, рабочим и действенным не был: побойтесь Фенрира, - в тот час, когда волчьи дети начнут правдиво рассказывать о том, как можно удрать из под их носа [никак], воспоют ангелы, Всеотец распахнет свои объятия и простит всех неразумных своих детей, а где-то в темном углу, утирая скупые слезы из чистой лавы, будет страдать Люцифер. Отличная перспектива. — Уверен, мы смогли бы придумать куда более продуктивное занятие на вечер, — Даррел МакАлистер даже не пытается скрыть недобро сверкнувших глаз, доставшихся от тех самых предков, что славились привычкой находить себе ужин из маленьких наивных девочек, решивших, что нет ничего незаметнее в лесу, чем ярко-красная накидка: это же совсем не привлекает хищников, заставляя их втягивать носом воздух, заполняя легкие, ожидая почувствовать запах и привкус крови, что растечется по языке, наполнит пасть, закапает с клыков на влажную землю, покрывая примятую лапами траву бурой рябью; если девочке повезет, с ней, возможно, даже поговорят перед обедом. Пирожки, правда, жаль, - пропадут же.
http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngДаррел МакАлистер не сводит с Лорелей Уайтхоук слишком внимательного взгляда, тратя почти все силы, чтоб не сдвинуться с места и успокоить сердцебиение, приводя его к привычно мерному ритму, хотя волк давно уже переминается с лапы на лапу, предчувствия скорый конец охоте, - лишь бы не выдать себя резким движением, словом, отчаянным блеском звериных глаз; ему нужно, чтоб она подошла еще ближе, где-то растеряв, обронив осторожность, - спохватиться, будет чертовски поздно, - сколько не хлопай себя по карманам, не оглядывайся, озирайся, в поисках утраченного, - уже не поможет, не спасет, - бежать будет поздно. И она подходит. Оборотень едва сдерживает торжествующую улыбку. Нехорошо издеваться над маленькими. Ну, по крайне мере, ему об этом говорили. Но прослушал. Как обычно.
http://funkyimg.com/i/2dAD7.png— Семейному воссоединению? — Даррел МакАлистер не сдерживается и хохочет практически до слез, — rùnag, ты переоцениваешь моих родителей, — голос все еще дрожит от секундной вспышки веселья, — они вырастили пятерых оборотней с проблемами гиперактивности, и теперь когда нас тут нет, уверен, они каждый вечер закатывают вечеринки по поводу своей свободы и плачут от счастья, в надежде никогда нас больше не увидеть. Ну разве что, - на Новый год. Да, пожалуй, именно тогда, - на выходные приезжает тетушка Мораг, и матери нужен какой-то способ ее отвлечь, а кого кидать на амбразуру, как не собственных спиногрызов? — Продолжает веселиться, стараясь незаметно выдохнуть, когда тонкие пальцы ирландки касаются его руки, — так что, — легко поворачивает кисть так, чтоб ладонь Лорелей Уайтхоук оказалась в почти неощутимом захвате и, на миг, не интересуясь больше ничем, кроме как возможностью неторопливо и осторожно поглаживать внутреннюю сторону ее ладони, проводя по еле ощутимым под его загрубевшими пальцами линиям, — считай, ты очень порадовала старушку своим появлением, — шутливо подмигивает, едва заметно улыбаясь кончиками губ, придвигаясь еще ближе, так, чтоб Лорелей Уайтхоук осознала это с ощутимым опозданием, и, когда ладони Даррела МакАлистера оказались на ее спине, а сама она - сидящей на столешнице, с оборотнем, стоящим меж неловко разведенных коленей, смогла разве что пискнуть. — Но, хочу сказать, — наклоняется, проводя носом по шее ирландки, легко целуя торчащую из растянутого ворота футболки ключицу, — тебе следовало хорошо подумать, — решив, что лучшее - совсем не враг хорошего, возвращается обратно к облюбованной ключице и задерживает на ней губы ощутимо дольше, одновременно с этим, пальцами левой руки чуть пощекотав Уайтхоук под коленкой, под совершенно ничем не прикрытой коленкой, мысленно дав себе по лапам, чтоб не двинуть их дальше, туда, где между бедер отдавалось теплом, — соглашаться на поездку в волчье логово было не самой умной идеей, — поднимает голову, смотря ирландке прямо в глаза, даже не пытаясь скрыть помыслов и намерений, - кристальная честность, — кто теперь тебе поможет, м? — вероятно последнее, что видит Лорелей Уайтхоук - это уже знакомая усмешка, - а потом губы Даррела МакАлистера находят себе более интересное занятие, например - целовать ее, прижимая к себе: первый поцелуй выходит осторожным, легким, почти не ощутимым, пока следующий не становится уже жадным и глубоким, не оставляющим ни особого выбора, ни возможности удрать. Ее Лорелей Уайтхоук профукала несколько минут назад. Туда ей и дорога. Аминь.

+1

5

Лора охнула, сжав ноги чуть сильнее, из-за чего голые коленки прижались к бедрам мужчины. Резкий звук заставил отвлечься от губ Даррела, что требовательно шарили по ее ключице, напрячься всем телом и уставиться куда-то поверх головы оборотня, в сторону лестницы, если быть точнее. Уайтхоук была в волчьем логове, а мама стаи вроде как спала наверху. При мысли, что Эбигейль услышит, чем они тут занимаются… сердце Лей пропустило пару ударов. Она уж точно не хотела пасть в глазах этой женщины, превратившись в соблазнительницу ее сына. О боже, какой позор! Усугубляло положение и то, где в данный момент находилась попа девушки, вряд ли хоть одной хозяйке понравится, что на ее столешнице побывала чья бы то ни было задница.
Наверное, Дар заметил, что Лей отвлеклась от происходящего, потому что прикусил ее ухо, прошептав, что родителей нет дома. Ирландка моргнула раз, другой, но потом совершенно забыла, о чем идет речь, когда рот Даррела накрыл ее губы.
Это точно незаконно! Никто на всем белом свете не должен так целовать. Серьезно, это ведь... это ведь совершенно сбивает с толку. Нет, Лору целовали и раньше, и даже не один раз. Хотя воспоминания о предыдущих трех случаях напрочь выбились из головы, словно одного взгляда Даррела МакАлистера было достаточно, чтобы она открестилась от прошлого. Может, оборотни обладают какой-то мистической магией? Гипнозом? Надо будет спросить у Кэм об этом при встрече.
Если, конечно, она вспомнит, как нужно дышать.
Уайтхоук ответила шотландцу куда охотнее, чем могла предположить, куда охотнее, чем представляла в своих фантазиях, когда лежала без сна в комнате для гостей дома МакТавишей. За последнее время она думала о прикосновениях оборотня… несколько раз, какими они могли быть, каковы на вкус его губы, кожа. По телу девушки прошел озноб, и Лей обняла Дара покрепче, зарывшись пальцами в темные волосы. Жар его тела гулял по ее коже, но ирландку все равно продолжало трясти, с каждым разом прижимая к оборотню теснее. В конце концов, она отстранилась, уткнувшись лбом в его плечо, чтобы снова обрести равновесие. Пальцы гладили спину шотландца, задерживаясь на шрамах, словно они становились ориентирами для движения Лорелей.
- Зачем? – все же бормочет куда-то вниз, не отрывая головы от плеча Дара. – Это было очень подло с твоей стороны, - голос звучит грустно, чуть надтреснуто. И не объяснить, что имеет ввиду. Как ей теперь смотреть ему в глаза? Жить под одной крышей? – Ты с самого начала планировал заполучить еще одну зарубку над кроватью? – крайне серьезно хмурит брови, глядя в глаза волка. Ее маленькое сердечко болезненно сжималось, пытаясь понять, какую игру затеял мужчина. Неужто соблаговолил кинуть свой взор на неприметную мышь, осчастливить ее вниманием, развлечься, пока греется пирог в духовке.

+1

6

http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngКажется, в этой комнате кто-то слишком много думает, и этот таинственный «кто-то» точно не Даррел МакАлистер, который с ощутимым трудом и явной неохотой позволяет ирландке поддаться назад прервав поцелуй, и теперь утыкаясь лбом ему в плечо, тихо бормочет, щекоча теплым дыханием кожу, давая ему возможность почувствовать легкий запах шампуня, исходящий от ее волос, рваное, быстрое биение пульса, отдающегося во всем теле, а особенно - в артерии на шее, которой он сейчас еле ощутимо касается губами; не скрывая легкую, лукавую улыбку, оборотень осторожно приподнимает голову девушки, касаясь пальцами упрямого подбородка, проводя большим по припухшей нижней губе, — мисс Уайтхоук, — голос звучит неожиданно хрипло, словно у мальчишки-подростка, впервые урвавшего поцелуй у одноклассницы в школьном чулане для метел, голос звучит тихо, - но его совершенно не нужно повышать, - расстояния между ними больше нет и она услышит, — вы не хотите ли стать зарубкой на моей кровати? — кстати, о последнем стоило бы позаботиться, - на честь и совесть ирландочки оборотень покушаться не собирался, однако, мягкий матрас под спиной бы точно не помешал, а заодно, вероятно, отговорил бы его невозможную девочку от перемывания всего дома, начиная с первых этажей; впрочем, мысль эта была вполне практичная, - полезет еще в подвал, а вдруг там трупы, консервации из младенцев на лето, и холодец из бабушек на грядущее Рождество? Рассказывай потом, что это не их, просто попросили подержать, ибо погреб у них холоднее и дольше не портится, а так они вообще - вегетарианцы, - утром морковка, днем - картошечка, вечером - травы и корешки, на ночь принимать по одной девственнице, добровольно. Да что ж такое.
http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngПока ожидает ответа, подхватывает девушку под бедра, снимая со столешницы, — держись крепче, — едва касаясь губами уха, оставляя легкие поцелуи на скуле и виске, прежде чем сделать несколько шагов, выходя из кухни, а затем, - еще парочку, прежде чем начать аккуратно подниматься по лестнице, рассчитывая каждый шаг, не забывая, впрочем, раз за разом выбирать новое место для поцелуя, скрашивая себе этим дорогу, и заодно - изрядно продлевая: губы, подбородок, шея, - чуть прикусывает, почти бережно, хотя, к утру след наверняка появится, вместе с еще одним, по соседству. Дверь в свою комнату легко открывает ногой, закрывает, впрочем, так же, не видя, но слыша, как та уверенно и прочно входит в косяк, после чего, медленно ссаживает ирландку с рук на кровать, подталкивая к изголовью, следуя за нею, оставляя, впрочем, весь вес тела на руках, нависая, но почти не касаясь Лорелей Уайтхоук. — Я не стану делать ничего непоправимого, и ничего, чего ты сама не захочешь, — рассеянно целует в самую середину тонкой светлой ладони, следуя губами до запястья и чуть выше, — ты всегда можешь сказать «нет», ну или «фу, брысь», — чуть усмехается губами у плеча, после чего поднимает голову, смотря прямо на девушку, не отводя взгляда от испуганно расширенных глаз, — ты не зарубка, rùnag, — ждет, пока во взгляде промелькнет внимание, — ты ты даже не представляешь, что делаешь со мной, совсем не представляешь, — печально усмехается, — но я могу показать.

+1

7

На лице Лоры отразился целый спектр эмоций, в котором за первое место боролись удивление и возмущение. Девушка уперлась в грудь дара ладонями, не до конца веря, что он всерьез предложил ей «стать зарубкой на кровати». Вот же нахал! Ирландка гневно сдвинула брови, после чего ударила сжатым кулачком по груди мужчины, явно намереваясь защищать свою честь до последнего. Правда, стоило подумать об этом до того, как спускаться в волчье логово без штанов. Или раздвигать ноги, обнимая волка изо всех сил. Или отвечать на поцелуй с голодом всех детей Африки. И все же, Уайтхоук видела тонкую грань, между этими действиями и оскорбительным предложением стать… одной из череды безымянных женщин, что останется в памяти МакАлистера не более чем порядковым номером.
В общем, Лорелей расстроилась. И разозлилась.
- Нет, не хочу, - решительно заявила, собираясь вывернуться из кольца рук, чтоб ретироваться в комнату. Словно она смогла бы от него сбежать, даже если предоставят фору. Плавали, знаем. От досады, Лей ударила его кулачком еще раз, упрямо надув губы.
Впрочем, уже через мгновение пришлось снова вцепиться в плечи, чтобы не упасть, когда Дар решил ее куда-то уволочь. И процесс этот внезапно ей очень даже понравился, особенно когда губы оборотня шарили по ее лицу, шее, находя чувствительные места, о существовании которых Лорелей не догадывалась. И это тоже было подло, потому что трудно сердиться на мужчину, который каждым прикосновением будто боготворит тебя, словно ты особенная.
Уайтхоук смотрит в глаза Даррелу, пытаясь понять, какую игру он затеял, с чего вдруг такой интерес к ее скромной персоне. Старается игнорировать тот факт, что находится в его комнате, на его кровати, под ним, пока золотистые глаза очень внимательно смотрят на нее, вбирая образ, каждую черточку и изгиб. Лоре было страшно, хотя эту эмоцию она тоже старалась подавить, скрыть от волка, закрыться стеной гнева, но снова потерпела фиаско. Какое по счету, ха?
Ладонь, которую целовал Дар, легла на щеку мужчины, слегка поглаживая кожу с уже проступившей щетиной. Она слушала его, затаив дыхание, впитывая каждое слово, как целительный бальзам. Лей верила, верила, потому что МакАлистер никогда ей не лгал, мог недоговаривать, промолчать, скрыть правду, но откровенной лжи не было. Ирландка решила отплатить ему тем же, набрав в грудь побольше воздуха, словно опускалась с головой в ледяную воду.
- Я никогда… никогда, - оказалось, произносить такое вслух очень смущает, - не была, - оооох, кажется, признание затянется на несколько столетий. Девушка закрыла лицо руками, не в силах смотреть на волка, - не делала ничего подобного.
Фуууух, сказала. Кажется, они даже не успели состариться. Уайтхоук чуть растопырила пальцы, чтобы посмотреть на реакцию Даррела, а вдруг он сейчас сорвется и сбежит. В том, что она до сих пор не была с мужчиной, Лей не видела ничего ужасного. То есть, это был ее осознанный выбор, а не череда неудач или ее капитальная непопулярность. Ну, или какой дефект. Ирландка точно знала, что в ее жизни будет только один партнер, ее муж, которого она будет любить всю жизнь. Конечно, от благоверного ожидалось тоже самое. Но со стороны, наверное, современному человеку 23-х летняя девственница могла показаться странной.
- И я не совсем понимаю, что мне делать… То есть… - пальцы снова сомкнулись, закрывая от нее внешний мир, - я точно не хочу ничего непоправимого, - наконец смогла выдавить из себя, мечтая, чтобы кровать поглотила ее с потрохами, прекратив этот разговор.

+1

8

http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngДаррел МакАлистер думает, что если он сейчас не сдержится и выдаст себя совсем уж откровенным хохотом, все придется начинать с начала, и путь этот будет тернист и извилист, как путешествие пьяного ирландца из одного паба в другой за полчаса до закрытия, а этого им не надо, совершенно точно: оставить волка голодным - все равно что подписать местной живности смертный приговор; в итоге, мужчина ограничивается лишь спокойным, — я знаю, — внимательно наблюдая за лицом Лорелей Уайтхоук, что она пыталась закрыть ладонями, лишь на мгновение растопырив пальцы, позволяя увидеть красноту смущения, облюбовавшую себе под теперешнее место жительства щеки ирландки, то и дело намереваясь переползти на шею и чуть ниже, туда, где светлую кожу от него гнусно скрывала его же (sic!) футболка, которую, вероятно, за предательство стоит позволить распустить матери на тряпки, что потом у Эбигейл МакАлистер исчезают в недрах огорода, пав ради общественного блага и очередной банки с консервацией, коею он клятвенно обещал братьям не везти в Эдинбург, а выкинуть по дороге, облагодетельствовав местных нищих; ну, если конечно, они настолько отчаянные, что согласятся это есть. В конечном итоге, есть куда более гуманные и простые способы самоубийства. Да, именно так он с несчастным куском ткани и поступит. Вполне, надо сказать, заслуженно.
http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngЛорелей Уайтхоук опять смыкает пальцы, пряча от него смущение, и оборотень не может сдержать лукаво усмешки, ловя себя на мысли, что как-то уж слишком наслаждается ситуацией, причем, судя по всему, за прямой счет Лорелей Уайтхоук, вероятно, ему должно быть стыдно. И совестно. И было бы. Но, кажется, все это добро угодило в руки ирландки, что не собиралась с ним расставаться, явно планируя если не сгореть на этом же самом месте, то попытаться это сделать - точно; интересно, а возможно ли покраснеть еще сильнее? Шотландец легко касается тыльной стороны ладони девушки, что все еще прикрывала лицо, после чего бережно их убирает, вглядываясь в знакомые черты, решая, что все проблемы стоит решать по мере их поступления, и губы Лорелей Уайтхоук сейчас явно находились в куда большем приоритете, чем все остальное; их шотландец и целует, склоняясь, удобнее устраиваясь меж разведенных ног, все еще перенося вес тела на руки, пока ртом ведет по подбородку, шее, еще ниже, возвращается к чертовым, сводящим губам тем же маршрутом, напоминая себе в этом паломника, жадного до святости, что никогда не обрящет: не светит такое фенрировым детям, - из ночи и тьмы вышли, в нее и уйдут, петляя пятнами лунного света. И ничего святого, - ни отца, ни сына, ни святого духа. Одна Лорелей Уайтхоук.
http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngОтрывается от них, только чтоб спуститься ниже, наблюдая, как под теплым дыханием, кожа на животе, чуть ниже впадинки, там, где задралась злополучная футболка, покрывается мелкими мурашками; не может сдержать, да и не сдерживает смешка, прежде чем поцеловать облюбованный участок, ладонями пробираясь под ткань, касаясь шершавыми пальцами талии, и выше, доходя подушечками почти до ребер и отступая обратно, пока губы неумолимо, но чертовски медленно [словно в запасе еще - целая жизнь, вымененная, выпрошенная] продолжали движение вверх, чувствуя, как все быстрее становится дыхание Лорелей Уайтхоук, как все быстрее бьется сердце - отчаянно, почти оглушающе. Черт, ему это нравилось. Определенно нравилось. Пальцы повторяют уже ставший привычным маршрут, пока, сдвинувшись право не натыкаются на рубец: Даррелу МакАлистеру даже не надо смотреть, чтоб узнать, что это; но все равно смотрит. Не слушая слабых возражений задирает футболку, смотря на длинный светлый шрам, пересекающий ребра и спускается к боку: застарелый, выцветший, но никогда не сойдущий. Оборотень проводит по нему пальцами, обводит по контуру, - ему не надо спрашивать, чтоб узнать, что это, - да он и не спрашивает; Даррела МакАлистера интересуют более насущные вопросы, например, — откуда это?

+1

9

Лора недоверчиво выглянула из-за пальцев, уставившись на мужчину так, словно у него вторая голова выросла. Что значит, знает, и как это он догадался интересно? И почему он знает, а она не знает, что он знает? Однако все вопросы меркли на фоне тотально горящей кожи, покраснели не только щеки, но все лицо, смущение обнимало ее сродни Дару – полностью. Самым разумным сейчас казалось спрятаться, в смутной надежде, что ситуация сама рассосется, а мужчина куда-то испарится. Просто чтобы все это не было настолько унизительным.
Выходит, Уайтхоук настолько неопытна, что это видно невооруженным взглядом. Наверное, Даррел вовсю потешался над ней, наблюдая за реакциями. Ох…
А это относилось к рукам вышеупомянутого волка, что мягко отвел ее ладони, освобождая пунцовое лицо. Второй порывистый вздох вырвался за секунду до того, как губы МакАлистера покрыли ее собственные. Последней осознанной мыслью девушки было ощущение, что в руках Дара, под весом ее тела, чувствуя жесткую щетину на коже и стальные мышцы под пальцами… ее место, что во всем белом свете нет более правильного места, где она должна была бы находиться.
Осознание это шокировало, пожалуй, она так бы и поступила – впав в состояние сурка на дороге под яркими фарами, - да губы оборотня не прекращали работы, вызывая далеко не целомудренные реакции. Тело Лей горело, до конца не понимая чего хочет, она инстинктивно выгибалась под мужчиной, безмолвно прося о большем. Ирландка сжимала ноги, обнимая Дара сильнее, дрожала, когда теплое дыхание коснулось ее живота. Краем сознания Уайтхоук понимала, что футболку задрали, иначе не добраться до голой кожи, но это казалось таким несущественным, что девушка отмахнулась от лишних мыслей. Пожалуй, утром она сгорит со стыда, начнет медленно корить себя, как только останется без обжигающего тела Даррела, начав анализировать все, что успела натворить за несколько ночных часов. Так долго хранить себя для «того самого мужчины», чтобы потом с рвением отдаться оборотню… не очень умно. Но так приятно. Ради бога, разве что-то настолько прекрасное, как обволакивающие, сводящие с ума прикосновения Дара могут быть порочны?
Ответом становится прикосновение к шраму. Ох, нет-нет-нет. Лорелей не хотела, чтобы он его видел, чтобы хоть кто-то его видел.
- Не надо, - пытается вывернуться, одернуть футболку, но ничего не выходит. Она отворачивается, глядя на настольную лампу, мягкий свет заполнял комнату, явно зажженный для нее. Дар видел и без освещения, это девушка знала точно.
Кажется, Лорелей молчала 2 вечности, мечтая лишь свернуться калачиком и скрыться под одеялом. Она не хотела отвечать на вопрос, не хотела снова вспоминать. Боже, ведь прошло уже 10 лет, почему этот шрам все еще имеет власть над ней?
- Я собиралась перебить его татуировкой, - тихо, отстраненно, все еще обращаясь к лампе. Может, этой информации МакАлистеру достаточно? – Что-то вроде ветки сакуры или кинжала с кельтскими символами. Если честно, так и не решила. Но Финн не разрешал делать этого, пока была, - прикусила губу, не давать лишней информации, - раньше. А потом он исчез, меня вроде как держали в заложниках. В общем, не хватило времени.
Дар продолжал смотреть на нее, терпеливо, долго. Словно времени вообще не существовало, словно новый день никогда не наступит, а они могут находиться так бесконечно. Пока она не ответит на простой вопрос.
- Мне было 12, когда это произошло, - хочет знать, пожалуйста. Но сама Лей не собиралась через это проходить, воскрешая в памяти тот проклятый день. Хотя… в каком-то смысле он стал и благословением. Именно после него Финнеган забрал ее от «семьи», увез в Шотландию, где они начали все вместе, заботясь друг о друге, пока чертовы демоны не вмешались в их размеренную жизнь. – Рэган доставал младшеньких, он любил это дело, гоняя их вместо футбольного мяча. Финна не было дома, поэтому некому было его остановить. Мэдок, старший из нас всех… он читал молитвы, и считал что все, происходящее в доме, не имеет к нему отношения. Так что я заступила за близнецов, - сглатывает комок, вспоминая дикий ужас, смешанный с не меньшей решимостью защитить Тулу и Тиреса. – Рэгану это не понравилось. Результат ты видишь. Конец истории.
Лорелей Уайтхоук чувствовала себя голой, обнаженной до той степени, когда с тебя снимают кожу, оставляя блестящие мышцы и сухожилия. Прошло больше 10 лет, но страх вновь оказаться такой же беспомощной, не способной защитить себя и близких – железными тисками сдавливал легкие. И запах паленой кожи. Они останутся с ней на всю жизнь.

+1

10

http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngПодушечки пальцев все еще мягко, почти невесомо, касаются светлой полосы кожи, пока Даррел МакАлистер внимательно наблюдает затем, как Лорелей Уайтхоук старательно прячет от него взгляд, а заодно и лицо, оставляя на обозрение лишь ухо, прикрытое сбившимися прядями волос, предпочитая уткнуться лицом в подушку, краем глаза разглядывая зажженный ночник; набитая пухом ткань глушит голос, словно ирландка где-то за стеной, а не прямо под ним [впрочем, зная ее, шотландец не сомневался, что светловолосая уже мысленно притащила ведро с цементом, мастерок, и теперь радостно выкладывала кирпичи единой массой, поднимающейся между ними, дабы и дальше иметь возможность смотреть не на него, а на стену, словно там кто-то напишет правильные слова и действия; увы, - деревянные панели были пусты и лаконичны, а Даррел МакАлистер все никак не хотел растворяться в пространстве, рассасываться, как старый синяк; мы не всегда получаем что хотим, caileag].
http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngПодушечки пальцев все еще мягко, почти невесомо, касаются светлой полосы кожи, когда Даррел МакАлистер склоняется, касаясь губами основания шрама, там, куда пришлось острие раскаленного метала, целуя нежно, бережно, задерживаясь, словно этим можно свести рубец; медленно, неторопливо поднимается выше, миллиметр за миллиметром, отмечая, стирая, забирая воспоминания, что выжигали Лорелей Уайтхоук изнутри; прикосновения губ сменяются легкими покусываниями, а затем, шотландец отодвигает голову, но лишь для того, чтобы осторожно подуть на место, что только что целовал: тепло языка и пальцев сменяется прохладным, почти холодным воздухом, а потом опять возвращается, когда оборотень доходит до его конца, заходящего на ребра, непозволительно высоко задирающего старую футболку, что, в общем-то, держала последний рубеж обороны в виде нескольких сантиметров, под которыми легко можно было угадать очертание заострившихся сосков. К черту футболку. — Misneachail coinean, — ладонью касается подбородка ирландки, заставляя посмотреть себе прямо в глаза, — это было очень отважно, но очень глупо. Я поступил бы так же. — Осторожно убирает с родного лица прилипшие пряди волос, выдавая что-то, что можно было бы принять за кривую улыбку, предназначенную скрыть совершенно звериное желание убивать, прошедшее по мышцам, внутренним органам, костям; костям, что переломаются, собираясь в единый волчий скелет, когда он доберется до одного из островов архипелага, принадлежащего стражам и перегрызет Рэгану Уайтхоуку глотку, - медленно, ощущая, как под клыками отчаянно пульсируют кровеносные сосуды, ломается трахея, хрустит позвоночник: смерть, растянувшаяся на вечность, смерть, ставшая всего лишь началом длительного путешествие по пустоши в ад, где его уже заждались. И может тогда Лорелей Уайтхоук наконец сможет спокойно спать. Легенда останется той же, - только вместо усекновенных драконих голов будет братская. Новому времени - новые сказки, rach air muin, братья Гримм.
http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngПодушечки пальцев все еще мягко, почти невесомо, касаются светлой полосы кожи, когда Даррел МакАлистер снимает с Лорелей Уайтхоук злополучную футболку, потянув за подол и отбросив куда-то в изножье кровати, ясно давая понять, что в ближайшее время она ирландке точно не пригодиться; ладони движутся выше, дотрагиваясь до груди, очерчивая ее, прежде чем оборотень дотрагивается до нее губами, словно нарочно избегая вершин, проходя языком между ними, до ключиц и шеи. — У клана есть тату-салон, я бы на твоем месте воспользовался шансом, пока Уайтхоук не вышел за хорошее поведение.

-------------------------------------------------------------------------------caileag [гаэл.] — девочка;
misneachail coinean [гаэл.] — храбрый [смелый, отважный] мыш;
rach air muin [гаэл.] — в более цензурном варианте это прозвучало бы как «выкусите, братья Гримм», в этом же - как сердечное пожелание познать друг с другом все прелести мужской любви.

Отредактировано Darrell MacAlister (2017-10-28 02:21:29)

+1

11

Лей не сразу понимает смысл слов, сказанных Даррелом. На самом деле, призови он сейчас Дьявола, она и то бы не сообразила. Оказывается, у нее имеется прискорбная особенность отключать мозги, когда мужчина ласкает ее кожу, особенно ту, что обтягивает груди. И ключицы. И шею.
- Финн не имеет отношения к моей татуировке, - голос звучит хрипло, словно спросонья, словно она только что занималась любовью… или вот-вот начнет. Бесстыдная девчонка.
Ей казалось, что сердце выскочит из груди, а сама она больше не сможет дышать никогда-никогда, стоило МакАлистеру поцеловать шрам. Лора думала, что он вызовет у него отвращение, а она – жалость и только. Но во взгляде, направленном на нее читалась нежность и какая-то твердая решимость, смысл которой девушка еще не понимала. И за это ирландка была безмерно благодарна Дару. Лорелей бы просто не вынесла, начни он ее жалеть или успокаивать, или еще что-то столько же … ненужно-очевидное.
Вот только оборотень не был предсказуемым, в чем она уже успела убедиться не раз за те месяцы, что жили под одой крышей.
Лей протянула руку, прикасаясь к теплой, чуть колючей от проступившей щетины щеке. Ее вдруг затопила такая волна нежности, что к горлу подступил предательский комок, а глаза готовы были подозрительно увлажниться. Но ирландка упрямо сглотнула, приподняв уголки губ в чуть насмешливой улыбке.
- Уверена, ты бы растерзал своих обидчиков, maoidhear, - большой палец прошелся по скуле, поглаживая лицо мужчины. Ирландка чувствовала неподдельное счастье от возможности наконец-то прикоснуться к Даррелу, чтобы потом не приходилось мучительно краснеть или просить прощение за нарушение личного пространства. Вообще-то, учитывая их положение… о личном пространстве говорить не приходится.
А после того, как футболка полетела в дальний угол, уже вообще ни о чем говорить не могла. Стоило признать, что МакАлистер умело переводил тему даже не прибегая к словам. Хотя язык явно был в процессе задействован, как и губы. Лора отчетливо понимала, что сейчас находится на 98% голая под почти так же оголенным мужчиной, более того, ее спина изгибается, бесстыдно прижимаясь грудью (голой, на минуточку!) к груди шотландца (тоже голой, чего стоило ожидать). И самое постыдное, что ей это нравится. О боги, как же ей это нравилось.
Руки уже привычно легли на спину Дара, поглаживая, лаская. Ей захотелось поцеловать каждый шрам на его теле, опрокинуть на лопатки и начать с тех, что красовались на груди, а потом можно спуститься к животу, даже если там ничего и нет. Или есть? Не важно, как раз будет повод проверить.
Лей положила руку ему на грудь, чуть отстранив мужчину, заставив посмотреть того в глаза.
- Я хочу поцеловать тебя, - очень серьезно, чуть сведя светлые брови, словно оборотень мог отказать ей. – Везде.
Она надавила сильнее, а потом одним рывком перевернулась так, что оказалась сидящей на Даре. На лице девушки появилась такая ослепительная победная улыбка, словно только что Лора покорила Эверест. Ирландка счастливо засмеялась, устраиваясь на бедрах волка, после чего наклонилась, принявшись целовать каждый шрам на груди Даррела.

--------------------------
maoidhear [ирлан.] - задира, хулиган.

+1

12

http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngЭто прозвучало так, словно Даррел МакАлистер мог бы отказать Лорелей Уайтхоук, словно в нем еще осталась эта функция [интересно, она вообще была хоть когда-то, встроенная в систему и работающая без сбоев и помех, звучащих хриплой рябью, в унисон тихому рычанию, пробивающемуся из грудной клетки], способность, и он совсем не готов исполнить практически любую ее просьбу, перевернуть мир вверх дном, вывернув наизнанку, руководствуясь дедовскими принципами и методами, - Фенрир щедро отсыпал потомкам своего упрямства, несговорчивости и желания устроить локальный конец света, наблюдая за красочной смертью всего сущего, дожевывая в пасти чью-то ногу, кажется, - Одина [увы, оказалось не так вкусно, - мясо старое, жесткое, отдает падалью, удовольствие ниже среднего], приволочь в зубах, подобно верной псине, оставляя на влажной земле глубокий след. Впрочем, об этом ирландке лучше не знать, а то - проснуться черти в тихом омуте, и станет мир перекраиваться, с благими намерениями, разумеется; только на последние у оборотня аллергия, а если воцарится всеобщее счастье и гармония, то он и вовсе останется без стабильного заработка, слишком зависящего от качества и количества выполненных заказов и отправленных на тот свет запаршивевших соплеменников [не то, чтоб он был сильно лучше, для него, вестимо, в аду давно уже греется свой котелок с комфортной температурой и мерно орущими грешниками рядом].
http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngОборотень легко следует за движением руки Лорелей Уайтхоук, откидываясь на спину, предоставляя ирландке делать все, что ей вздумается, - в конечном итоге, может быть, альтруизм - его главное, тщательно скрываемое качество, хотя, полностью контроль над ситуацией Даррел МакАлистер не ослабляет, аккуратно, почти не ощутимо, поддерживая ерзающую на нем смертную за бедра, не давая скатиться с него. Хрип, прорывающийся сквозь зубы, становится громче, отчетливее, когда теплые губы девушки касаются первого из череды шрамов, сползающего с левой ключицы на грудь, а потом - проходят по ним всем, - пальцами, губами, теплым дыханием, щекочущими прядями взъерошенных волос, в свете ночника кажущимися совсем рыжими, почти горячими; от груди - к животу, - через следы от осколочной гранаты, разорвавшейся в нескольких метрах мины, автоматной очереди, где одна из пуль застряла в кости и в итоге пришлось раскурочивать весь бок, чтоб ее достать, - а то ныла бы потом на погоду до старости, ну и на всех металлоискателях, - оно ему надо? Через метки от посеребренного лезвия, пропарывающего кожу, как парусину и масло, когти одного из выродков Шеана МакТавиша, тонкую полосу, оставшеюся после детского падения с дерева аккурат на колючую проволоку забора: десяток швов и месяц общественно полезных работ, назначенных Юджином МакАлистером, как только тот перестал напоминать свежепостиранную до белизны простыню. Вся жизнь - в десятке отметин, вся жизнь - у Лорелей Уайтхоук под губами, что спускались к низу живота; оборотень терпит еще мгновение, чувствуя, как ладони сжимаются в кулаки, после чего, резко тянет ирландку на себя, впиваясь в приоткрытый от удивления рот, - это мало похоже на нежность, но котелок Даррела МакАлистера практически выкипел, а одна из главных добродетелей христианского мира и того истончилась, став прозрачнее папиросной бумаги. Не прекращая поцелуя, подминает девушку под себя, впечатывая в кровать, проходясь пальцами по всему телу, пока губами спускается вниз, накрывая возвышенность на левой груди, вытаскивая из Лорелей Уайтхоук то, что слишком хотел услышать - стоны. Громкие. То, что надо. Руки касаются бедер ирландки, лаская пальцами, поднимаясь выше, пока не чувствует ткань нижнего белья, так и оставшегося последней преградой, и остающегося и дальше, когда оборотень лишь сдвигает его в сторону, дотрагиваясь до самого чувствительного, - сперва осторожно, вслушиваясь и вглядываясь в реакцию Лорелей Уайтхоук, готовый в любой момент, - нет, не проявить джентельменскую натуру, убрав лапы по первому требованию, а - перехватить и вернуть туда, где ирландке и место, - под ним, то бишь. — Вздохни и выдохни, — тихо смеется, наблюдая за сменяющими друг друга выражениями лица ирландки, после чего, - легко прикусывает нежную кожу на ее шее, проникая пальцами глубже, задавая ровный ритм движения, не поддающийся на провокации Лорелей Уайтхоук, что неосознанно приподнимала бедра, поддаваясь, пытаясь ускорить окончание. Наверное, будь он более благородным - обязательно пошел бы на встречу немой просьбе, но увы, от благих поступков растет градус святости, а этого Даррелу МакАлистеру точно не светит.

+1

13

Момент абсолютного триумфа, когда Лорелей наслаждалась главенствующей позицией, подошел к концу. Девушка почти дошла до длинного шрама, чей конец прятался за линией пижамных штанов, когда Даррел потянул ее вверх, снова отнимая способность связно мыслить поцелуем. Знать бы, как у него это выходит? Может, дело в слюне оборотня или это врожденный талант шотландца? А может секрет в руках, которые не успокаивались ни на минуту, лаская тело Лоры, от чего по нему разносились электрические разряды.
- О Боже! – задыхается, хватает ртом воздух, явно забыв, для чего нужны легкие. Лей бы закрыть рот руками, просить прощение за упоминания Бога всуе (очень и очень всуе, ей должно быть стыдно), но вместо этого цепляется пальцами за плечи Дара, широко раскрыв глаза и немного ошалело глядя на него.
Вздохнуть и выдохнуть?
Это вообще как? И что? Чего от нее хотят, ради всего святого?!
Мысли мечутся, не способные сфокусироваться в одном месте, в то время как вся Лорелей Уайтхоук собралась в одной точке, той самой, которой касались пальцы волка. Она тянет его к губам, желая чувствовать тяжесть тела МакАлистера на своем, желая обнимать его еще крепче, желая, чтобы его руки были везде – на груди, животе, ниже, выше. А еще быстрее. Как же она хотела, чтобы он двигался быстрее, толкнул ее в то неизвестное, куда так тщательно подводил целую вечность. Но у Даррела иной взгляд на вещи, который предусматривает ее пытку.
Лора всхлипывает, инстинктивно двигая бедрами, что-то несвязно бормочет, то ли проклиная, то ли благословляя, даже оборотень не разберет. Кажется, она до боли прикусила плечо шотландца, но точно не скажешь, не сосредоточиться, пока он вытворяет все эти восхитительно греховные вещи.
А потом вселенная взорвалась. В центре осталось только лицо Дара, за которое ирландка цеплялась из последних сил, чтобы не потеряться в этом безбрежном пространстве. Прежде чем вырубиться, Лей успела подумать, что в мире существует целых два золотых солнца, и оба смотрят на нее с волчьим голодом.

Девушка уткнулась в мужскую грудь, крепче прижимаясь к горячему телу. Просыпаться под боком Дара было привычно, как и чувствовать его руки, обнимающие голую спину. Что?! Голую спину? Лора начала припоминать подробности прошлых суток, осознавая, что ни не в Эдинбурге, а в доме его родителей, и вот здесь их положение не было привычным… или хотя бы приличным. И уж тем более Даррел никогда не обнимал ее голую спину… или грудь, или ноги. Уайтхоук посмотрела вниз, со смешанным чувством тревоги и облегчения обнаружив белые трусики на месте. Груди немного ныли, и когда девушка случайно задела сосок, то ойкнула, вчерашние приключения явно не прошли бесследно. Лей прикусила губу, думая о том, что неплохо бы сгореть на месте. Она не жалела о произошедшем, даже мысли не возникло, но вот место… явно неудачное. Детская кроватка Дара в его родовом доме с родителями за дверью точно не вписывалась в топ миллион мест, где ирландка хотела бы оказаться в таком виде. А ведь Эбигейль и Юджин наверняка вернулись. Уайтхоук привстала на локте, чтобы посмотреть на часы, но не успела оторвать голову от подушки, как МакАлистер с ворчанием вернул ее на место. Ой, да ладно, словно она куда-то денется, словно у нее есть на это силы. И речь вовсе не о ноющем теле, получившем вчера тренировку на выносливость, речь о ее глупом-глупом сердце, которое совершенно по-глупому влюбилось в оборотня. Лоре приходилось признаться в этом, не чувствуй она нечто особенное к Даррелу, ее бы здесь не было.
Девушка тихонько фыркнула, целуя волка в подбородок.
- Тебе все же придется выпустить добычу, старина. Мне нужно вернуться к себе, принять душ и где-то найти новое лицо, на котором не будут написаны вчерашние грехи, - Лорелей уперлась в Даррела, выбираясь из кольца его рук. – Твои родители уже вернулись, да? – обреченно, словно приговоренный к смерти, косится на дверь, стараясь расслышать посторонним шум своими человеческими ушами. Тщетно.

+1

14

http://funkyimg.com/i/2dAD7.png— Я могу принести ведро святой воды, — крайне великодушно и не менее сонно отзывается оборотень, даже не потрудившись открыть глаза, прищуренно наблюдая за окружающей обстановкой, и за ирландкой, изображавший заводного волчка у него под боком, явно собиравшейся нарушить его планы просто лежать; и чему он удивляется? Смазывает поцелуй в подбородок, прижимаясь к губам Лорелей Уайтхоук своими, на мгновение приглушая все последующее бормотание, - кто же ведет светские беседы в такую рань, невозможная женщина; впрочем, про привет из местной церкви шотландец не шутил: идти до нее было всего минут десять, а местный пастор ничего не имел против расхищения господнего имущества ведрами, - умолчал, правда, о том, что температура у сей жидкости приближается к нулю градусов по Фаренгейту, и умывание ей не только смывает все грехи и обновляет душу и телу, но и дарит бескомпромиссную бодрость до конца дня, ну и - воспаление легких, если не очень повезет. Что поделаешь, - волчье коварство, вписано в подкорку, не выжигается и напалмом. Хотя, поговаривают, в Средние века находились любители проверить эту теорию, - паленой шерстью воняло на всю тогда еще разъединенную Британию.
http://funkyimg.com/i/2dAD7.png— Только мать, отец вернется со смены часа через полтора, — зевает, просыпаясь уже окончательно, наблюдая за раздраем по имени «Лорелей Уайтхоук», - не удивительно, что женскими именами называют погодные катаклизмы и явления, внезапные и непредсказуемые, как лосось, затаившийся в кустах черники; встает с кровати, довольно потягиваясь и разминая мышцы на спине, заставляя их включится в работу, а голову - прояснится, позволяя мыслить ясно. — Давай-ка соберем полный комплект, — не сдерживает смешка, когда достает из шкафа домашние шорты, что Лорелей Уайтхоук легко заменят бриджи, присаживаясь перед сидящей на кровати девушкой, расправляя ткань так, что ирландке только и оставалось, что просунуть туда ноги, оказавшись облаченной в мягкую материю; после чего тянется за откинутой вчера футболкой, помогая вернуть ее на законное [или не очень] место, но, прежде чем опустить подол, скрывая от взгляда то, чего лишать себя совсем не хотелось, поддается вперед и легонько целует девушку под грудью, чуть потеревшись носом, — ну вот, так намного лучше, — и то ли это относится к выкинутому финту, то ли - к одежде, обретшей хозяйку, - черт этих оборотней разберет.
http://funkyimg.com/i/2dAD7.pngВероятно, ради уважения к смущенной ирландке стоило позволить ей сыграть в шпионские игры, выходя по одному, с ощутимой разницей во времени, но Даррелу МакАлистеру двадцать восемь, он хочет кофе, Лорелей Уайтхоук и не устраивать конспиративную квартиру в родном доме, поэтому - просто подталкивает девушку в сторону душа, выходя следом за ней, намереваясь спуститься на кухню и заняться вторым по замечательности делом в мире: едой, — увидимся за завтраком, не опаздывай, — хмыкает, наблюдая за тем, с какой скоростью светловолосая исчезает в дверном проеме, кажется, готовясь стереть за собой все следы при помощи тряпицы с хлоркой, да еще и перцем посыпать, чтоб любому уважающему себя псу окончательно нюх отбило. Наблюдает, умалчивая, что все равно ничего у нее не получится: расстраивать маленьких - нехорошо, вдруг она еще верит, что сможет без последствий выбраться из волчьего дома. Наивная.

— the end —

+1


Вы здесь » HEXHELL: they all going to die; » in skamma » when i'm losing it all, when i'm wasting the light [07.09.2015]